Приложения

Слово

в день погребения в городе Ливны тела бывшего Ливенского градского головы, Николая Ивановича Маслова 25-го августа 1882го г.

Боящиеся Тебе узрят мя и возвеселятся,

яко на словеса Твоя уповах. Помилуй раба Твоего!

(последование погребения мирских человек)

Жаль, искренно душевно жаль достойнейшего представителя нашего города и любезнейшего согражданина нашего, Николая Ивановича! В памяти нашей особенно живо запечатлелось присутствие его в Святом Храме сем [1]. Вот место, где он постоянно участвовал в общественной молитве.

Здесь мы привыкли видеть его каждый воскресный день, каждый праздник. Здесь выражалось наше молитвенное единение и общение по случаю важных отечественных событий, скорбных, и радостных. Мы привыкли видеть его, как существенную принадлежность нашего общества… По истине, место это будет напоминать нам, кого у нас недостает… Но, конечно, нам, посторонним, не столько случаев к напоминанию об усопшем, сколько его ближайшим родным и семейным людям, где, кажется, каждый шаг будет напоминать об усопшем, – и скорбь их еще тяжелее. Где же утешение наше?

Нигде, как в Церкви Божией. Приникнем вниманием нашим к церковным песням и молитвам и увидим, какое живое участие принимает Св. Церковь в скорби нашей. Если бы можно так выразиться, она не только скорбит, горюет, но как бы плачет вместе с нами.

Среди этой скорби, Церковь предлагает нам утешение и говорит от лица самого умирающего: «Боящиеся Тебе (Господа) узрят мя и возвеселятся, яко на словеса Твоя уповах», – т.е. боящиеся Тебя, Господи, увидят меня и возрадуются, что я уповал на Слово Твое. (Псал. 118). Самое естественное утешение предлагается нам. Мы сами в подобной скорби всегда ждем этого упования. По смерти человека, и, особенно, почему–либо близкого нам, невольно приходят на память все его добрые качества. При жизни мы меньше вникаем, больше имеем причин, чтобы не быть беспристрастными. По смерти ближнего мы отрешаемся от мелкой жизненной суеты; мы боимся Господа, мы рассуждаем об умершем (как сказано) «по суду любящих имя Божие», – беспристрастно, по любви, по совести, – и когда найдем и припомним все доброе и хорошее в усопшем (что все происходит из доброго источника веры и упования на Слово Божие), – то невольно утешаемся и веселимся духом…

Воскресим в памяти нашей величественно–приятный образ почившего. Этот образ, действительно, был таков и по наружности, и по внутреннему содержанию своему. Кто не видел в нем печать особенного, выдающегося дарования Божия? Не суждено было этому дарованию развиться и усовершенствоваться существующими к тому способами; он развивался своими, так сказать, домашними способами, которые не могут дать многого… Но талант не был зарыт бесплодно в землю. Если бы способности человека уподобить алмазу, то это был алмаз, не оправленный в золото, не приправленный искусством, но алмаз, не потерявший своего природного блеска и ценности. Усилиями собственного труда и старания, покойным были приобретены многие полезные знания, серьезность, внимание к делу, прилежание и трудолюбие; в другом отношении – честность, прямота и твердость характера, безукоризненность нрава, умение и старание находить в людях хорошие качества и по этому располагать свои отношения к ним; умение и старание сдерживать свою природную горячность и впечатлительность и устранять себя от всяких житейских мелочей или случайных неприятностей в отношении к другим, – чуткость и отзывчивость ко всему справедливому и доброму, сочувственно-доброе отношение к нуждам и несчастьям человеческим, правило: не делать ничего собственно для показа, но если что делать, то делать разумно и хорошо и с доброю целью, хотя бы эта цель достигнута была и гораздо после; при деле – не поклонение своему только суждению, но уважительное отношение ко всякому разумному мнению и других – и беспристрастное сознание своих человеческих слабостей, где это было нужно.

В частности – образцовое отношение к семейной жизни. Кому не известно, что для доброго воспитания своих детей под непосредственным руководством матери семейства, покойный добровольно согласился осудить себя на долговременное одиночество? Если бы не истинная любовь его к детям, то кто бы мог заставить его нести эту тяготу? – Зато, с какою любовью не ехал, а летел он в свободные праздничные дни к своему семейству!

Надо согласиться: чтобы так поставить и воспитать себя, надо иметь веру в добро, открытое нам во Св. Евангелии, в Слове Божием; необходимо иметь упование на это Слово – что только от добра могут быть и плоды добра, и что Господь Бог есть покровитель и помощник в добром делании. Иначе у кого достанет сил и труда воспитать в себе добрые качества, – а нужно сказать, что каждый из нас всю жизнь свою воспитывается, и жизнь наша есть время нашего воспитания.

Впрочем, по слову Св. Евангелия, каждое древо познается от плодов своих. Посмотрите, как Господь Бог благословил видимые для нас дела покойного! Давно ли вступил Николай Иванович на службу? Слишком недавно – еще трех лет не исполнилось. И смотрите: какой любви, уважения и памяти он заслужил? Это всеобщее единение всего града нашего, это общее торжественное собрание на молитву об усопшем, – что может быть приятнее и Богу, и людям, и усопшему? Ради общей любви и единения, Господь Бог помилует усопшего раба своего и призрит милостью на молящихся, да не оскудеет в нашем обществе добрые и полезные деятели.

Едва усопший утвержден был в общественной должности, едва вступил в нее, как оказался (это для всех очевидно) совершенно на своем месте. Казалось, он как бы давно уже проходил эту службу; так Господь Бог благословил самое начало его служения. А бывает, что к известному делу не скоро привыкают и те, которые приготовлялись к нему посредством долгого учения.

Запрошедший год был дорогой и для многих беднейших, старых и слабых людей – голодный. Первым делом покойного была забота об этих людях. Как человек умный и справедливый, он видел нужду и надобность – помочь нуждающимся, но в праздношатающемся нищенстве видел зло. За нуждающихся же он сам отправился по городу просить подаяния. Столь великодушная ревность его была благословлена от Господа Бога таким неожиданным для самого покойника успехом, что от добрых наших граждан, вполне сочувственно отнесшихся к доброму делу, собрана была весьма значительная сумма (около 10000 рублей). С благоразумием, свойственным покойному, на эту сумму продовольствовали бедных пищею не только в тот год, но и зимою следующего года, также трудного для многих.

Затем твердою рукою направлено было общественное дело к добру, пользе и благосостоянию. Дело шло тихо, без шуму, но прочно и хорошо. Одною из важнейших забот покойного были учебные заведения. Участвуя по должности в заботах о тюрьме, он содействовал важному улучшению участи заключенных, а прежде того, бывши еще частным человеком, нашел добрых жертвователей и снабдил тюрьму многими полезными книгами по своему собственному начинанию. Среди этих, так сказать, домашних дел, покойник оставил нам и памятник своего патриотического чувства; это – молитвенное здание о упокоении почившего Государя Александра Николаевича, хотя еще ныне неоконченное.

Кроме этого, много лет тому назад Николай Иванович принимал ревностное участие в благолепии сего Святого Храма Божия, по должности председателя церковно-приходского попечительства. Многие и частные люди, особенно бедные, вздохнут о покойнике. О, как нам приятно приложить к усопшему слова Св. Писания: «Господи, возлюбих благолепие дому Твоего!»

И еще (слова Господни, которые Он скажет на Страшном суде Своем): «Взалках бо, и дасте Ми ясти; в темнице бех – и посетисте Мене».

Не для славы покойного припомнили мы все это. Он и сам этого не искал, а ныне ничего этого ему не нужно. Но припомнили мы это единственно для утешения нас и близких его. Пусть помнят это и детки его… Господь Бог, помогавший покойному, не оставит без милости, утешения и покровительства и семейство его. Да наследует семья его добрые родительские качества и благословение Божие! Преемники покойного в делах общественных да продлят и приведут в исполнение все добрые начинания, или хотя и предположения усопшего деятеля! За все же мы должны воздать хвалу Господу Богу, Творцу и Зиждителю всяческих. Св. Церковь ныне еще указует нам, откуда у нас все хорошее: «Образ есмь неизреченныя Твоея славы, еще и язвы ношу прегрешений». Вот почему она и научает нас, при молитве об усопших, многократно взывать: «Хвалите, пойте Бога – аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя!» Господи, упокой душу усопшего раба твоего Николая! Помилуй раба Твоего! Помилуй его и призри на него не по суду неправедному, человеческому, а по суду любящих имя Твое! Аллилуйя. Аллилуйя. Аллилуйя. Аминь.

Произнесено в Ливенской Троицкой Соборной Церкви священником

Сергием Тезавровским.


Николай Иванович Маслов

(Некролог)

21го августа в Ливнах получена весьма печальная весть о смерти ливенского городского головы и управляющего отделением орловского коммерческого банка, Николая Ивановича Маслова. Известие это поразило одинаково как горожан, так и население уезда. Неизбежный рок человека – смерть постигла Николая Ивановича в Киеве, куда отправился он для излечения от болезни и для совета с профессором. Николай Иванович, принадлежал к сословию ливенского купечества, так много оставил следов своей благотворной деятельности и нравственного влияния на окружающих, что смерть его – одна из великих утрат для нашего города.

Общественная деятельность Николая Ивановича нам известна со времени проведения в наш город узкоколейной железной дороги (1870 г.); покойный принимал непосредственное участие в депутации, составленной для ходатайства о проведении в наш город дороги.

В 1872 году, при открытии в Ливнах отделения орловского коммерческого банка, Николай Иванович управлял отделением с блестящими результатами для дела, несмотря на то, что в Ливнах имеется городской банк. Опытность, практичность и безусловное доверие, которым пользовался покойный, сразу поставили отделение в выгодное положение и внушили торговому миру всю пользу этого, для них необходимого учреждения. Имя Николая Ивановича, стоявшее во главе отделения, было достаточно для того, чтобы наши во всем сомневающиеся коммерсанты поместили свои капиталы в открывающееся отделение. – «Уж если Николай Иванович взялся за это дело, – стало быть: сомневаться нечего», – говорили они; так популярно было имя покойного.

Несколько раз Николай Ивановича просили горожане баллотироваться в головы, – но покойный не искал почетных мест и оставался деятелем без официального титула. В последние выборы Николая Ивановича положительно не выпустили из собрания думы, и на этот раз просьба большинства перешла в требование. Николай Иванович поддался и согласился баллотироваться. С 1880го года начинается его деятельность, как городского головы.

В лице Николая Ивановича Ливны увидели первого энергичного голову; но смерть отняла поистине хозяина города, дав покойному лишь с небольшим два года для исполнения только некоторых его предположений. В это короткое время Николай Иванович успел все–таки сделать много добра; все время посвящено было покойным на неустанный труд по части городских улучшений и заботы о благосостоянии бедного класса.

Одною из первых забот Николая Ивановича было – улучшить наши учебные заведения во внешнем и внутреннем отношениях, что и было им достигнуто. Не забыт им при улучшениях и тюремный замок. Покойный Николай Иванович не любил бесплодной переписки и проектов на бумаге; каждую мысль он, в случае возможности, приводил тут же в исполнение, и получалось дело, а не бумага, испещренная трескучими предположениями. Так, Николай Иванович, чтобы привести в исполнение свою заветную мысль о капитальной помощи бедному населению города, приступил прямо к делу; не говорил он речей в собрании, как это обыкновенно бывает, не писал проектов, даже мысль эту никому не высказывал, а приступил к этому делу по–своему: сел в сани и поехал к более состоятельным обывателям города с листом бумаги и, объезжая их, просил пожертвовать что–либо на бедность. До того имя Николая Ивановича было связано с верой в каждую его идею, что в первый же день лист покрыт был весьма крупными цифрами, из которых были записи и в три тысячи. На первых же порах было собрано около десяти тысяч, и в течение полутора года сумма эта постоянно увеличивалась. Таким образом, образовался фонд около 13ти тысяч, и составилось общество благотворителей, хотя не имеющее официального характера, но делающее добро на столько, что ему могут позавидовать наши «комитеты». Дается денежная помощь, действительно, нуждающимся семействам, и не копейками, – а выдается сумма, действительно, могущая принести пользу. Устроены кухни, где дается бедным ежедневно обед, человек на 100. Этим достигаются две цели: бедные получают помощь, а профессиональные «нищие» уже не могут так нахально протягивать руку за копейкой на хлеб, ибо они могут получить весьма хороший обед в благотворительной кухне. Это делается на проценты с капитала. Сотни людей, еще при жизни Николая Ивановича, возносили молитвы за своего благодетеля, и теперь сотни уст молят Бога о упокоении души его.

Так называемая «базарная» наша площадь представляла собой верх безобразия: полуразвалившийся корпус лавок угрожал опасностью; тут и там торчали сбитые кое из чего мелочные лавчонки, часто покрытые рогожами. Теперь на этом месте с прошлого года красуются прекрасные здания с многочисленными лавками; грязь и зловоние уничтожены. Все это было для Николая Ивановича делом одного лета.

Заботясь об улучшении города и быта обывателей, Николай Иванович не чужд был сделать что–либо и для удовольствия общественного. Так, например, ливенский клуб несколько лет ходатайствовал перед думой о разрешении – построить в городском саду летнее для клуба помещение с залом для танцев, – но обыватели наши, усматривая в учреждении клуба зародыш разврата и неблагопристойности, ходатайство клуба отклоняли под разными предлогами. Николай Иванович, в первый же год своего управления городом, предложил думе это же ходатайство клуба и, разъяснив собранию толково и ясно цель и назначение клуба, получил от думы единодушное согласие. В настоящее время, в ливенском саду имеются прекрасные постройки, беседки, игры для детей и клумбы. Благодаря единственно Николаю Ивановичу, сад наш мог бы служить украшением большого губернского города.

Доброй и неутомимой деятельностью Николая Ивановича и его практическими познаниями маленькие и неопытные люди пользовались с большой пользой. Весь торговый средний класс шел за советом к Николаю Ивановичу и дорожил каждым его словом, а совет, данный покойным, всегда исполнялся свято. Всем были отворены двери обширного дома; бедный и богатый принимался Николаем Ивановичем одинаково; никаких различий между знатным и малым, между богатым и бедным у покойного не было. Весьма часто Николаю Ивановичу приходилось быть среди торгового люда судьей в коммерческих недоразумениях, и обе стороны шли к покойному решить свое дело и беспрекословно подчинялись его решению.

С глубоким горем многие и весьма многие переносят потерю в лице глубокоуважаемого Николая Ивановича… Мир праху твоему, честный и добрый человек!

     Е.Б.[2]

(«Орловский вестник», пятница, 3го сентября 1882го года)


 

Из Ливен, Орловской губ., 2го сентября

 

На прошлой неделе скончался ливенский городской голова, Н. И. Маслов. Он успел сделать, во время своей кратковременной службы, много полезного для общества: улучшил пожарную часть, устроил на пожертвования большую столовую на 150 человек, выстроил дома и лавки, могущие приносить городу порядочный доход.

(«Русский Курьер», понедельник, 6-го сентября 1882го года)

______________


[1] Николай Иванович стоял всегда в Соборе у свечного ящика и на это место указал отец Сергий (мое примечание).

[2] Егор Михайлович Боханов, бывший одно время сослуживцем Николая Ивановича

Реклама